Автор: Екатерина Шеко
Явление Христа Марии Магдалине
В Евангелии от Марка сказано, что Мария Магдалина была первой, кому явился Господь после своего Воскресения. Мария Магдалина пришла ко гробу, когда еще было темно – перед самым рассветом, когда фигуры людей видятся только силуэтом, их трудно различить, трудно узнать…
Мария увидела у гроба Иисуса, стоящего перед ней, но не узнала Его. Скорбь и слезы не позволяли ей рассмотреть и понять, кто это… Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? (Ин. 20:15). Это удивительно проникновенно-трогательное повествование о том, как страшное горе внезапно претворяется в радость: Господь говорит своей преданной ученице: «Мария!» – и она тотчас узнает Его…
В этих заметках мне хотелось бы рассказать немного об иконографии явления Христа Марии Магдалине. Этот волнующий сердце христианина сюжет многократно изображался и в росписях древних катакомб (ибо повествует о Воскресении из мертвых), и в православной иконописи, и в живописи Католической Церкви.
Композиция сюжета «Явления Христа» сложилась одной из первых.
Хотя именно эта фреска из римских катакомб трактуется не только как «Явление Христа Марии», но иногда и как «Исцеление кровоточивой жены». Но, поскольку надписи здесь нет, то вольному искусствоведу – простор для фантазий.
А вот трезвенный взгляд практика-художника сразу оценил лаконизм и законченность композиционного решения. И эта находка прошла сквозь века и изменчивые стили (в разных степенях реализма и маньеризма) и сохранила, тем не менее, свое узнаваемое «лицо».
Иконописную традицию простой композиции двух фигур – коленопреклоненной Марии (слева) и Христа отстраненного, вполоборота к ней (справа от зрителя) – довели до «формулы канона» мастера Критской школы.
Именно эту разработку использовал Феофан Критский в росписи храмa монастыря Ставроникиты:
Повторяли многократно эту иконографическую находку и в поствизантийской иконописи:
Надо сказать, что вне итало-критской школы такая «схема» не использовалась. Композиционные решения этого сюжета, например в сохранившихся росписях балканских храмов XIII-XIV вв., разнообразны и не отличаются лаконизмом. Обычно этот сюжет является частью композиции, включающей другие моменты евангельской истории о событиях дня Воскресения.
Например, росписи храма Перивлепты Охридской:
Или Грачаницы:
В поствизантийской иконописи были попытки соединить эти две традиции, но результат был не слишком удачен:
По этому же пути двигался и Джотто, но его решение состоит из двух равных половин (в отличие от балканских мастеров, где сюжет «Явления Христа Марии» – не главный, а меньший по занимаемой площади в композиции картины:
Дуччо, в отличие от Джотто использовал древнюю лаконичную схему, но, видимо, в этой простоте ему не хватило деталей, и он увлекся разработкой горок, что несколько отвлекает от сюжета:
И лишь несравненный Беато Анжелико – последний из «могикан» от иконописи – завершил поиски совмещения реализма и «канонической схемы».
Ну а дальше – «понеслось по наклонной»…
Бездушные манекены Андреа дель Сарто (1510):
«Буйство плоти» Бронзино (1560):
Тициан (лучше воздержусь от комментариев…):
«Сцена из балета» – Шарль де Лафосс (1680):
Русский академизм – А. Егоров (1818):
И закончу все же на не очень грустной ноте: Иванов, наконец, надо отдать ему должное, возвел эти реалистические поиски в степень почти античной патетики (даже, по-моему, переступив грань меры и вкуса в сторону излишней «гламурности»). Но эта картина, безусловно, состоялась как законченное произведение подлинного искусства (в отличие от вышеприведенных сюжетных «картинок» с 9-й по 14-ю).
