Автор: Чтец Алексей Волков
Фото: Чтец Алексей Волков
Сила Креста: почему в рай первым вошёл разбойник?
Перед нами вновь Святой Крест – и мы снова чтим это событие, прикасаемся к нему, вспоминаем память Креста на протяжении всего церковного года. Церковь постоянно напоминает нам о Кресте каждую среду и пятницу, также у нас празднуются Воздвижение Креста Господня, Крестопоклонная неделя, Изнесение (Происхождение) Честных Древ Животворящего Креста. Это не случайность и не «повторение ради традиции»: память о Кресте – одна из центральных точек христианской жизни.
Крест невозможно «обойти», невозможно свести его значение к чему-то второстепенному, спрятать, заменить чем-то более удобным. Потому что в нем – сердцевина Евангелия, которая ведет к Воскресению. Царь умирает за подвластных.
Но что именно случилось в этот день? Как это относится к нам – не вообще «к человечеству», а лично ко мне? Попробуем спокойно подумать и поразмышлять.
Первое, что совершает Христос ради нас, – Он открывает рай. И открывает его таким образом, который человеческому уму трудно было бы придумать: вводит туда первым разбойника. Как получается, что, по слову Христа, «грешники, блудники и мытари» входят в Царство Божие прежде тех, кто считал себя праведным, всё знал, всё «соблюдал», но внутренне оставался далек от Бога? Почему разбойник оказывается ближе к раю, чем фарисей?
На этот вопрос замечательно отвечает святитель Иоанн Златоуст (IV век) в беседах о Кресте и о благоразумном разбойнике. Христос говорит распятому рядом человеку: «Ныне же будешь со Мною в раю». И свт. Иоанн Златоуст, как бы от лица разбойника, передает удивление: «Что говоришь Ты? Ты распят и пригвожден – и обещаешь рай?» И далее звучит главное: Христос делает это, «чтобы ты познал на Кресте Мое могущество».
Мы часто неверно понимаем могущество Божие: нам кажется, что сила – это уничтожить врагов, наказать, сломать, заставить. Но сила Бога на Кресте проявляется иначе: Он мог поразить гонителей, мог сокрушить всех очевидным чудом, мог «показать», что с Богом так нельзя. Он мог – но не сделал. Почему?
Потому что отношения Бога и человека – это не отношения тирана и подчиненного. Это отношения Отца и детей, а их уровень взаимодействия измеряется любовью и доверием. Если бы Христос действовал только устрашением, мы бы, возможно, «верили» – но верили бы как рабы, которые подчиняются из страха. Это не та вера, которая спасает; это не та жизнь, к которой Бог зовет человека. И вот представьте, насколько велика любовь Сына Божия: чтобы коснуться сердца разбойника – ожесточенного, «закрытого», уже почти умершего духовно – Христос принимает унижение, оплевание, распятие и смерть. Он идет до конца, чтобы даже в последнюю минуту божественная любовь смогла достучаться до человеческого сердца. И это совершается не только для разбойника, но и для каждого из нас, чтобы, глядя на Распятого, мы понимали, что Он претерпел за нас.
Важно и другое: когда разбойник входит в рай первым, рай от этого не оскверняется. Наоборот, прославляется милость Божия. Как мы говорим об исцелении тяжелого больного? Мы не восхищаемся болезнью и не оправдываем ее. Мы восхищаемся врачом. Так и здесь: если первым в рай входит разбойник, мы говорим не о «недостоинстве рая», а о величии Врача. Христос приводит к Себе самых запущенных и искаженных: блудников и разбойников, взяточников и обманщиков, льстецов и тех, кто разрушил себя грехом.
Можно возразить: «Хорошо, это было тогда. А ко мне какое отношение имеют разбойник и Голгофа?» Самое прямое. Потому что все мы так или иначе несем крест. Точнее, здесь и обнаруживается правда: кто-то несет, а кто-то даже не взял его. Кто-то стоит рядом и как бы говорит: «Ну, крест – это важно… Пусть стоит. А я пойду по своим делам. Пост сегодня – борщ поем».
Взять крест – не означает произнести правильные слова или испытать краткое вдохновение. Взять крест – означает столкнуться с болью: болью от собственной немощи, от своих грехов, от того, что я не соответствую ни Евангелию, ни даже собственной совести. И пока человек не увидит в себе этой реальности, он часто живет так, будто всё в порядке. Но когда приходит честное зрение – становится ясно: «Я не просто ошибаюсь. Я болен. И сам себя вылечить не могу». Вот тогда крест становится личным.
Чтобы яснее почувствовать этот момент, можно обратиться к художественному примеру, который особенно будет понятен тем, кто помоложе. У Дж. Р. Р. Толкина во «Властелине колец» (и особенности в классической экранизации трилогии) удивительно точно показана одна из ключевых христианских идей: что такое бремя, которое нельзя «красиво понести», и что происходит с человеком на пределе его сил.
Почему Кольцо несет именно Фродо – маленький хоббит, а не героические люди, не великие воины, не мудрецы, не маги, не сильнейшие? Потому что Толкин понимает: спасение не строится на самолюбивом героизме. Человек, каким бы сильным он ни был, в какой-то момент остается один на один со своей страстью – и обнаруживает предел.
Есть момент, когда Фродо плачет и говорит примерно так: «Я бы никогда не хотел, чтобы это случилось… чтобы мне быть здесь и нести это». Он осознает тяжесть – и осознает боль. Не романтическую боль «подвига» несения Креста, а боль реальности, которую не выбирают. А в финале, уже у Роковой горы, Толкин доводит мысль до конца: Фродо, пораженный этим злом, не выдерживает – он надевает Кольцо. В письмах Толкин прямо формулирует смысл: «Фродо пал». И тогда из сердца вырывается то, что знакомо многим: «Господи, почему я снова падаю? Почему эта страсть сильнее меня? Почему я не могу победить?»
Если у человека нет этого опыта – опыта собственной немощи, опыта повторяющегося падения – он часто даже не замечает, что нуждается во Спасителе. Он может считать веру «дополнением к жизни», а не ее основанием. Но когда человек честно видит: «Всё, я не могу», – именно тогда он по-настоящему берет крест и несет это бремя.
Однако христианство не заканчивается словами: «Человек слаб и падает». Главное – другое: крест мы несем не одни, а со Христом.
И именно поэтому никто не может сказать Богу: «Господи, я победил; теперь Ты обязан мне дать Царство Небесное, потому что я заслужил». Победа над грехом никогда не бывает «моим проектом». Если человек и поднимается, то потому, что Бог рядом, и потому, что Христос несет вместе с ним то, что одному не вынести. Когда человек действительно вырывается из власти страсти, он ясно понимает: это не его личная слава. Это милость Божия. Это работа Врача. Это присутствие Спасителя.
В завершение хочется вспомнить слова святителя Иоанна Златоуста о силе Креста: «Благодаря Кресту мы уже не блуждаем в пустыне», – в том смысле, что знаем, для чего живем. Наша жизнь перестает быть пустотой, «потому что мы познали истинный путь. Мы уже не вне Царства», потому что нашли дверь. Мы меньше боимся огненных стрел дьявола, потому что увидели источник спасения. Благодаря Кресту мы уже не вдовствуем – потому что получили Жениха. Не боимся волка – потому что имеем Доброго Пастыря: «Я есть Пастырь добрый». И благодаря Кресту мы не трепещем перед тираном, потому что находимся около Царя».
Вот почему Церковь снова и снова совершает память Воздвижения Креста: чтобы мы не забывали то, какой ценой открыта дверь рая, и то, что по этой дороге человек идет не в одиночку.
