Автор: Чтец Алексей Волков
Фото: Денис Насретдинов
Богодухновенность Писания и предания старцев: где мерило истины?
Часть 1
Слова из Послания апостола Павла к Галатам (см. Гал. 1:6-9) побуждают нас задуматься об одном очень важном свойстве Священного Писания, которое называется богодухновенностью. Апостол Павел в другом своём послании говорит: «Всё Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16). Что это означает? Это означает, что Священное Писание – Евангелия, апостольские Послания и другие священные книги – было написано людьми по вдохновению Духа Божия. Господь напоминал апостолам Свои слова, события, свидетелями которых они были, открывал им смысл происходившего. Но при этом богодухновенность вовсе не означает, что Бог буквально диктовал священным писателям каждое слово, каждую запятую, а те лишь механически записывали услышанное. Нет, Господь действовал иначе: Он вдохновлял человека, просвещал его ум и сердце, а человек, сохраняя свою личность, свой язык, свой жизненный опыт, записывал то, что открывалось ему Духом Божиим. Поэтому в Священном Писании мы видим и особенности каждого автора, и вместе с тем – единство Божественного откровения.
Однако здесь возникает одна очень важная проблема. Священное Писание у нас одно, Евангелие одно, Христос один, но понимают Его люди по-разному. И порой это различие оказывается настолько существенным, что одно и то же Евангелие становится основанием для совершенно разных представлений о Боге, о вере и о христианской жизни.
Именно такая ситуация возникла в Галатийской общине, к которой обращается апостол Павел. Когда апостол проповедовал галатам, он возвещал им Христа, говорил о спасении, о благодати Божией, о новой жизни, которая открывается человеку через веру. Но после его проповеди в общину пришли другие учители – так называемые иудействующие христиане. Они тоже говорили о Христе, тоже называли себя Его последователями, однако учили несколько иначе. Они утверждали, что прежде, чем стать настоящим христианином, человек должен стать хорошим иудеем: принять иудейские установления, соблюдать весь Моисеев закон, исполнять предписанные обряды. И только после этого, по их мнению, он может в полной мере принадлежать Христу.
Представьте себе положение галатов. Совсем недавно они услышали проповедь апостола Павла, уверовали во Христа, начали жить церковной жизнью. И вдруг приходят другие люди, которые тоже говорят о Боге, тоже ссылаются на Священное Писание, но предлагают уже совершенно иное понимание христианства…
Галаты смутились. Они начали прислушиваться к этим новым учителям, и в общине возникли разделения и нестроения. Апостол Павел, узнав об этом, не скрывает своего возмущения. Он обращается к ним с очень резкими словами: «О, несмысленные Галаты!» (Гал. 3:1). То есть, если передать смысл его слов современным языком: «Как же так? Я только что проповедовал вам Христа, объяснял вам Евангелие, а вы уже готовы оставить услышанное и последовать за другими учителями!» И далее апостол пишет: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое, впрочем, не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:6–8). Какие удивительные и вместе с тем строгие слова!
Апостол говорит, что даже если он сам или Ангел с неба станет возвещать нечто противоречащее тому Евангелию, которое уже было проповедано, принимать такое учение нельзя. Почему? Потому что истина не зависит от внешнего авторитета говорящего. Она не становится истиной только потому, что её произнёс человек уважаемый, известный, благочестивый или обладающий необыкновенными духовными дарованиями. Мерилом истины остаётся Сам Христос и Его Евангелие. И здесь мы подходим к проблеме, которая существовала во времена апостола Павла и продолжает существовать сегодня. Евангелие у нас одно, но люди понимают его по-разному. Более того, иногда живое евангельское благовестие постепенно подменяется человеческими установлениями, обычаями и преданиями, которым начинают придавать значение непререкаемой истины.
Как это происходит в нашей повседневной церковной жизни? Представьте, что человек приезжает в монастырь и хочет подать записки о своих близких. Он пишет имена людей, о которых переживает, за которых молится, которых хотел бы поручить милости Божией. И вдруг ему говорят: «А зачем вы всех подряд написали? Записки нужно подавать только за крещёных людей, которые регулярно ходят в храм. А эти ваши родственники ходят в церковь? Нет? Тогда зачем вы их пишете? Не нужно». И человек оказывается в недоумении. Он пришёл в храм с желанием помолиться о близких, а ему фактически говорят, что некоторые из них недостойны церковного поминовения.
Здесь, конечно, необходимо различать установленные Церковью правила богослужебного поминовения и саму возможность молиться о человеке. Но ведь возникает более глубокий вопрос: как мы вообще относимся к людям, которые пока находятся далеко от церковной жизни? Как мы смотрим на тех, кто крещён, но не ходит в храм, кто утратил веру, кто ещё не встретил Христа? И вот здесь нам необходимо вспомнить самое главное. Самое драгоценное, что у нас есть, – это Божественное слово, Евангелие. И оно несравненно выше любых человеческих слов и установлений. Если мы слышим какое-то утверждение, пусть даже от человека духовного, опытного, уважаемого, но видим, что оно противоречит духу и смыслу Евангелия, мы должны иметь мужество признать: здесь что-то неправильно.
Что говорит Сам Христос? «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные… Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:12–13). Вот кого ищет Христос – не только праведных, не только тех, кто уже живёт церковной жизнью, но и грешников, больных, заблудших, потерявшихся. А разве мы с вами не больны грехом? Разве мы сами не нуждаемся в милости Божией? Конечно, нуждаемся. Но Христос любит нас, несмотря на наши немощи. И точно так же Он любит тех, кто пока находится далеко от Него. И потому, когда я вспоминаю такого человека, я могу сказать: «Да, Господи, он был крещён в детстве, но потом отошёл от Церкви. Он живёт своей жизнью, может быть, совсем не думает о Тебе. Но ведь он ещё по-настоящему Тебя не встретил, ещё не узнал Тебя. Помяни его, Господи. Помилуй его. Помоги ему однажды встретиться с Тобой».
Разве это противоречит Евангелию? Напротив, именно такому отношению к человеку учит нас Христос. Поэтому христианство не может превращаться в замкнутую общину, в некую строго организованную структуру, которая живёт по принципу: вот мы здесь, внутри церковной ограды, спасаемся, а всё, что происходит за её пределами, нас не касается. Мол, мы ходим в храм, соблюдаем посты, читаем молитвы, исполняем положенные правила – и этого достаточно. А остальные пусть живут как хотят. Главное, что мы спасаемся.
Но разве это христианство? Разве так Христос относился к людям? Когда вера начинает превращаться в подобную систему, когда человеческие правила и обычаи становятся важнее любви, милосердия и живого общения с Богом, тогда возникает опасность той самой подмены, о которой предупреждает Евангелие. Человеческое предание постепенно заслоняет собой Христа.
И здесь возникает вопрос, который каждому из нас необходимо задать самому себе: а знаем ли мы вообще Христа? Мы можем много лет ходить в храм, соблюдать посты, исповедоваться, причащаться, читать молитвенное правило. Мы можем знать церковный устав, разбираться в богослужении, помнить множество различных благочестивых наставлений. Но знаем ли мы Самого Христа? Знаем ли мы, что Ему близко, что Ему дорого? Понимаем ли мы, как Он относится к человеку, чего ожидает от нас, к чему призывает? Знаем ли мы Его не просто как историческую личность, о которой написано в книгах, но как живого Бога, как Того, Кто обращается лично к каждому из нас?
К сожалению, нередко оказывается, что мы знаем о церковной жизни гораздо больше, чем о Самом Христе. Мы привыкли ориентироваться на чужие слова и мнения. Нам говорят: так принято, так положено, так благословил старец, так делали наши предки, так написано в какой-то духовной книге. И мы следуем этим указаниям, порой даже не пытаясь разобраться, насколько они соответствуют Евангелию. А ведь апостол Павел в Послании к Римлянам произносит замечательные слова: «Вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17). Обратите внимание: вера рождается от слышания. Но что означает это слышание?
Мы с вами постоянно слышим Евангелие. На каждой литургии читаются евангельские отрывки. Многие из них нам давно знакомы. Некоторые мы слышали десятки, а может быть, и сотни раз. И перед чтением Евангелия на богослужении звучит особое прошение: «И о сподобитися нам слышанию святаго Евангелия Господа Бога молим». Мы просим Бога сподобить нас слышания Святого Евангелия. Но разве у нас есть какие-то препятствия для того, чтобы услышать читаемый текст? Мы стоим в храме, у нас есть слух, мы понимаем произносимые слова. Значит, речь идёт о каком-то другом слышании.
Слышать Евангелие – значит не просто воспринимать слова, но позволять этим словам касаться нашего сердца, проникать в глубину души и открывать нам Самого Христа. Бывает, человек читает один и тот же евангельский отрывок много раз. Он знает его почти наизусть, понимает буквальный смысл, но ничего особенного не происходит. И вдруг однажды, может быть, на двести первый раз, читая те же самые слова, он неожиданно открывает в них нечто совершенно новое. И останавливается с удивлением: «Господи, сколько же раз я это читал! Почему раньше не замечал? Ведь здесь всё сказано! Как же я этого не видел? Спасибо Тебе, Господи!» Вот это и есть настоящее слышание. Когда слово Божие перестаёт быть для нас просто текстом и становится живым обращением Бога к нашему сердцу. И здесь раскрывается удивительная взаимосвязь веры и слышания. С одной стороны, вера рождается от слышания Слова Божия. С другой стороны, сама вера помогает человеку глубже воспринимать это Слово, открываться его действию. Почему так происходит? Потому что Бог – живой.
Когда мы читаем Священное Писание, мы соприкасаемся не просто с древним религиозным текстом. Мы встречаемся с живым Богом, Который и сегодня действует в человеческой душе. Он обращается к нам через Священное Писание, просвещает наш разум, пробуждает совесть, открывает нам то, чего мы раньше не замечали. Христос в Евангелии сравнивает слово Божие с семенем, которое сеятель бросает в землю. И почва бывает разной. Так и наши души различаются. У каждого свой жизненный опыт, свои скорби, свои радости, свои внутренние вопросы. И слово Божие касается каждого человека по-своему. Но Господь сеет это семя ради одной цели: чтобы мы встретили Его, чтобы узнали Его, чтобы между нами и Богом возникли живые отношения. И тогда постепенно из этого личного опыта встречи с Богом рождается доверие Ему. А из доверия – верность. Человек начинает хранить верность Христу не просто потому, что так положено или потому, что кто-то ему приказал, а потому, что он знает Того, Кому доверяет. И уже из этой живой веры вырастает всё остальное: духовная жизнь, молитва, церковная традиция, внутреннее стремление жить по заповедям Божиим.
Но здесь необходимо понять ещё одну очень важную вещь. Всякий человеческий духовный опыт, всякое предание, всякое наставление, даже если оно принадлежит святому человеку, должно рассматриваться в свете Божественного откровения. Мы знаем, что в Церкви есть множество святых, и каждый из них по-своему удивителен. У каждого был свой жизненный путь, свои духовные дарования, свой опыт общения с Богом. Однако святость человека вовсе не означает, что он обладал исчерпывающими знаниями абсолютно во всех вопросах.
Вот, например, блаженная Матрона Московская. Несомненно, это человек святой жизни, прославленный Церковью, к которому и сегодня обращаются с молитвой многие верующие. Но представьте, что кто-нибудь пришёл бы к ней и задал сложный богословский вопрос: сколько во Христе ипостасей? Как правильно понимать соединение Божественной и человеческой природ во Христе? Разве обязательно блаженная Матрона должна была уметь подробно объяснить этот вопрос с использованием точных богословских понятий? Совсем не обязательно. А вот святитель Григорий Богослов занимался именно богословием. Он получил соответствующее образование, глубоко изучал Священное Писание, размышлял о тайнах веры, защищал православное учение. И Господь открывал ему истину в том числе через этот многолетний духовный и интеллектуальный труд.
У разных святых были разные служения и разные дарования. Но что происходит в нашей церковной жизни? Люди приходят к какому-нибудь почитаемому старцу и начинают спрашивать его обо всём подряд. Как правильно жить? Как воспитывать детей? Как относиться к современным событиям? Когда наступят последние времена? Что будет с миром? Как понимать тот или иной богословский вопрос? И затем ответы этого человека начинают распространяться среди верующих как некая окончательная и непререкаемая истина. При этом часто забывают, что даже святой человек остаётся человеком. Он может иметь собственное мнение, может высказываться в пределах своего опыта и знаний, а иногда может и ошибаться. Поэтому далеко не каждое высказывание святого следует воспринимать как догматическое определение Церкви.
Для нас высшим свидетельством Божественного откровения остаётся Священное Писание, которое должно пониматься в вере и Предании всей Церкви. Именно в Евангелии мы прежде всего слышим голос Самого Христа. Поэтому, когда мы сталкиваемся с каким-то духовным наставлением, нам необходимо задавать себе вопрос: соответствует ли оно тому, чему учит Господь? Согласуется ли оно с апостольской проповедью? Не заслоняет ли оно собой самое главное? И если какое-либо человеческое высказывание действительно противоречит слову Христову, мы должны отдавать предпочтение Евангелию, как бы авторитетен ни был говорящий.
Окончание следует
